– Хорошо, – ответил Володя. Он хотел добавить что-нибудь про Анатолия, как тот готовится в экспедицию искать могилу Рюрика, но не сказал.

– Ты садись как следует, что ты такой стеснительный всё ёжишься! Конфеты в вазе, хочешь? И мне тоже брось. Ко мне из класса приходили – конфет нанесли, яблок. И ещё поклонники всякие. – Зина засмеялась. – Знаешь, у меня столько поклонников! Я даже список составила, нечего делать было – и составила. Отмечала, кто звонил. Всех отшила. Буду ходить хромая – тогда посмотрим, какие у них сделаются лица. А тебе кто-нибудь из девочек в классе нравится? – спросила она вдруг, по-прежнему улыбаясь и не отводя от Володи взгляда. – Сознайся честно.

На такой вопрос Володя никому не стал бы отвечать.

– Ага, смутился! – обрадовалась Зина. – Даже покраснел!

– Ничего не покраснел, – стал отговариваться Володя.

– А я на второй год останусь, – сказала Зина беззаботно, – из-за английского и математики. Здорово, да? В выпускном классе – и на второй! А что, в школе даже интереснее. Историю, литературу – это я дома легко повторяю, вон учебники, видишь? По математике тоже. Один третьеклассник – представляешь, третьеклассник! – никогда бы не подумала, что такое возможно, – он по стереометрии мне объясняет, вот смешно! Так что, может, и вытяну. Только английский – никак. Мама хотела репетитора нанять, чтоб домой ходил, – так дорого. А весной уже нету репетиторов, их зимой разбирают. Такие, Вовик, у меня дела. А что, «Зинка-второгодница» – звучит, правда? «Это кто там с костылями ковыляет? А, это Зинка – хромая второгодница».

И Володе так её жалко стало! Если бы он учился не в третьем, а хотя бы в седьмом классе, он этот английский за неделю бы выучил, чтобы потом с ней заниматься. А теперь оставалось только не поддаваться на её веселье. Что уж тут весёлого, если человек в выпускном классе остаётся на второй год!